Зоѓар на Лаг ба-Омер - Уход рабби Шимона

Зоѓар 3, 296-б Идра Зута

Данный отрывок завершает Идра Зута, «Малое собрание» - особый раздел Зоѓара, который описывает последнюю встречу рабби Шимона с ближайшими учениками. Зная, что пришло время уйти, он собрал их, чтобы раскрыть высшие тайны Божественных парцуфим. Согласно традиции, рабби Шимон покинул этот мир около 160 года н.э., в 33-й день Омера (18 ияра). Он погребен в Галилее, возле горы Мерон, где, по преданию, и проходило это собрание.

·         (תהילים קלג:ג) כִּי שָׁם צִוָּה יְיָ אֶת הַבְּרָכָה חַיִּים עַד הָעוֹלָם.

·         «Ибо там заповедал Господь благословение, жизнь навеки» (Псалмы 133:3)

o Этим стихом рабби Шимон завершил свою последнюю речь. Тем самым стих задает основной мотив всего отрывка: то, что на внешнем уровне воспринимается как конец и пустота, на более глубоком уровне раскрывается как переход к иной форме бытия – к «жизни навеки», выходящей за пределы Этого мира.

o Уход праведника предстает здесь не как исчезновение, а как высшее восхождение – раскрытие света и соединение с источником благословения. Поэтому весь рассказ наполнен образами огня, небесных голосов, райского благоухания – и наряду с плачем в нем звучит мотив радости, как выражение соприкосновения с высшей жизнью.

·         אָמַר רִבִּי אַבָּא, לָא סִיֵּים בּוּצִינָא קַדִּישָׁא לְמֵימַר חַיִּים, עַד דְּאִשְׁתְּכָכוּ מִלּוֹי, וַאֲנָא כָּתַבְנָא, סָבַרְנָא לְמִכְתַּב טְפֵי, וְלָא שְׁמַעְנָא. וְלָא זָקִיפְנָא רֵישָׁא, דִּנְהוֹרָא הֲוָה סָגִי, וְלָא הֲוָה יָכִילְנָא לְאִסְתַּכְּלָא.

·         Сказал рабби Аба: Святой светоч не успел договорить слово «жизнь», как прервалась его речь. А я записывал и думал записывать дальше, но уже не слышал. И я не поднимал головы, ибо свет был столь велик, что я не мог смотреть.

o      Не успел договорить слово «жизнь» – в этой незавершенности скрыто иное понимание жизни и смерти. В иврите слово хаим, «жизнь» грамматически имеет форму двойственного числа, что в каббалистическом понимании указывает на соединение двух миров. Поэтому прерванное слово означает не обрыв, а переход – продолжение жизни в ином, высшем измерении.

o      Я записывал и думал записывать дальше – рабби Аба предстает здесь как писец, через которого передается текст Зоѓара. Он фиксирует не только слова, но и сам процесс происходящего – однако в момент раскрытия высшего света запись обрывается. Текст заканчивается там, где начинается прямое созерцание света. Это напоминание о том, что буквы и слова — лишь «одежды», и за ними стоит опыт, который невозможно зафиксировать. Подлинное присутствие, по природе своей, не архивируется.

·         אַדְּהָכִי אִזְדַּעֲזַעַנָא, שְׁמַעְנָא קָלָא דְּקָארֵי וְאָמַר (משלי ג:ב) אֶרֶךְ יָמִים וּשְׁנוֹת חַיִּים וְגוֹ'. שְׁמַעְנָא קָלָא אַחֲרָא, (תהילים כא:ה) חַיִּים שָׁאַל מִמְּךָ וְגוֹ'.

·         В этот момент содрогнулся я, услышав голос, говорящий: «Долгоденствие и годы жизни [и мир прибавят тебе]» (Притчи 3:2). Услышал я другой голос: «Жизни просил он у Тебя [и Ты дал ему]» (Псалом 21:5).

o Небесные голоса продолжают говорить за рабби Шимона: там, где оборвалась человеческая речь, продолжает звучать Писание. Задача человека не в том, чтобы поставить последнюю точку - а в том, чтобы оставить слово, которое другие продолжат.

o      Долгоденствие и годы жизни – «долгоденствие» относится к Этому миру, а «годы жизни» – к Грядущему миру. Воздействие рабби Шимона на мир столь велико, что продолжает действовать и после его ухода.

o      Жизни просил он у Тебя – земная жизнь рабби Шимона была чередой чудесных спасений от смертных приговоров Римского царства. Ему неизменно добавлялась жизнь.

o Оба небесных голоса утверждают одно: жизнь рабби Шимона продолжается – в Этом мире через его учение и влияние, в Грядущем мире – как полнота соединения с источником жизни.

·         כָּל הַהוּא יוֹמָא, לָא אַפְסִיק אֶשָּׁא מִן בֵּיתָא, וְלָא הֲוָה מַאן דְּמָטֵי לְגַבֵּיהּ, דְּלָא יָכִילוּ דִּנְהוֹרָא וְאֶשָּׁא הֲוָה בְּסוּחֲרָנֵיהּ. כָּל הַהוּא יוֹמָא נָפִילְנָא עַל אַרְעָא, וְגָעֵינָא. בָּתַר דְּאָזִיל אֶשָּׁא, חֲמֵינָא לְבוּצִינָא קַדִּישָׁא קֹדֶשׁ הַקֳּדָשִׁים, דְּאִסְתְּלַּק מִן עָלְמָא, אִתְעֲטָּף שָׁכִיב עַל יְמִינֵיהּ, וְאַנְפּוֹי חַיְיכִין.

·         Весь тот день не угасал огонь в доме, и никто не мог подойти к нему, так как свет и огонь окружали его весь этот день. Упал я на землю и зарыдал. После того как ушел огонь, увидел я Святого светоча, Святая святых, ушедшего из мира: он лежал закутанный на правом боку, и лицо его улыбалось.

o      Не угасал огонь в доме – который сопровождал раскрытие тайн с самого начала Идры Зуты. Это не обычный огонь, а проявление Божественного присутствия, интенсивности раскрытия, которую невозможно выдержать: поэтому никто не мог приблизиться. Исчезновение огня означает завершение этого раскрытия и уход рабби Шимона из мира.

o      Святая святых – это внутренняя часть Храма, в которой находился Ковчег Завета. Применение такого термина по отношению к человеку является очень необычным - и подчеркивает, что праведник стал обителью Божественного присутствия.

o      На правом боку – правая сторона указывает на милость (хесед), и на победу над «левой стороной», стороной суда и сил зла. В момент ухода праведника вся строгость мира преобразуется в милость.

o      И лицо его улыбалось - в Талмуде (Ктубот 103б) сказано: «Если кто умирает с улыбкой – это добрый знак для него». Положение тела и выражение лица указывают на то, что уход произошел не в аспекте суда, а в аспекте милости и благоволения.

o Описание ухода рабби Шимона соответствует представлению о «смерти через поцелуй», упоминаемой в Талмуде (Брахот 8а) как самой легкой из 903 видов смерти. Праведники, удостоившиеся ее, уходят не от руки Ангела Смерти, а по воле Самого Творца: душа покидает тело без мук и страха, а словно влекомая поцелуем. Таким предстает и уход рабби Шимона – как спокойное и полное соединение с Источником жизни.

·         קָם רִבִּי אֶלְעָזָר בְּרֵיהּ, וְנָטִיל יְדוֹי וְנָשִׁיק לוֹן, וַאֲנָא לָחִיכְנָא עַפְרָא דִּתְחוֹת רַגְלוֹי. בָּעוּ חַבְרַיָיא לְמִבְכֵּי, וְלָא יָכִילוּ לְמַלְּלָא. שָׁארוּ חַבְרַיָיא בְּבִכְיָה, וְרִבִּי אֶלְעָזָר בְּרֵיהּ נָפִיל תְּלַת זִמְנִין, וְלָא יָכִיל לְמִפְתַּח פּוּמֵיהּ.

·         Встал рабби Эльазар, сын его, взял его руки и целовал их. А я лобызал прах у ног его. Собрались Собратья оплакать его, но не смогли говорить. Начали Собратья плач о нем, а рабби Эльазар, сын его, трижды падал, но не мог открыть уст.

o Здесь обозначена иерархия близости к ушедшему учителю. Сын целует руки отца – это жест продолжения и преемственности, передачи его пути и духовной силы. Ученик же целует прах у ног учителя – знак полного смирения и признания дистанции перед его величием.

o      А рабби Эльазар, сын его, трижды падал, но не мог открыть уст – это момент, когда наследник ещё не способен стать наследником. Он сначала должен пройти через молчание, через невозможность речи. Только после этого он сможет говорить. Принятие ответственности начинается не с уверенности, а с потрясения.

·         לְבָתַר פָּתַח וְאָמַר, אַבָּא אַבָּא. תְּלַת הֲווֹ, חַד אִתְחֲזָרוּ. הַשְׁתָּא תְּנוּד חֵיוָתָא, צִפֳּרָאן טָאסִין, מִשְׁתַּקְּעָן בְּנוּקְבָּאן דְּיַמָּא רַבָּא, וְחַבְרַיָּיא כֻּלְּהוּ שַׁתְיָין דָּמָא.

·         Наконец открыл и сказал: «Отец! Отец! Было трое – остался один. Ныне звери мечутся, птицы взлетают и скрываются в недрах Великого моря, а Собратья захлебываются кровью».

o      Отец! Отец! – двойной возглас перекликается с восклицанием Элиши при вознесении пророка Элияѓу: «Отец мой! Отец мой! Колесница Израилева и всадники его!» (Цари II, 2:12). Перед уходом Элияѓу его ученик Элиша просит получить от его духа вдвойне, и пророк отвечает, что это исполнится, если он будет рядом в момент вознесения (Цари II, 2:9–10). Поэтому само присутствие ученика в этот момент означает сопричастность происходящему и открывает возможность особого духовного восприятия – прикосновения к высшему откровению.

o      Было трое, остался один – распалось единство духовного круга: рабби Шимон, рабби Пинхас бен Яир и рабби Эльазар, – теперь в мире остался лишь рабби Эльазар, несущий продолжение этой линии. Это крик человека, который вдруг понимает: поколение ушло, а он сам уже не просто сын великого отца, но именно на нем ответственность за следующее звено цепи.

o      Ныне звери мечутся, птицы взлетают и скрываются … – образ мира, лишившегося своей духовной опоры. Выше рабби Шимон упоминал космическое Древо из видения Даниила (Дан. 4), под сенью которого находят приют полевые звери и птицы. С уходом праведника Древо «срублено»: «звери» – тела, лишенные руководства – разбегаются в смятении, а «птицы», души учеников, скрываются «в расщелинах Великого моря», то есть уходят в сокрытие, в глубины Малхут. Это указывает на завершение особого поколения, в котором было возможно столь сильное раскрытие; последующие поколения уже воспринимают и осваивают это раскрытие, но не находятся на том же уровне.

o      Собратья захлебываются кровью – вместо вина, молока и живой воды учения, что прежде они пили из уст учителя. Теперь это учение переживается иначе: без живого присутствия праведника Тора не только исцеляет, но и ранит. «Кровь» здесь – символ суда и тяжести понимания: то, что было живительным и сладостным, стало горьким и кровавым.

o Без живого, человеческого контекста любая формальная истина может стать жесткой и болезненной, «кровавым судом».

·         קָם רִבִּי חִיָּיא עַל רַגְלוֹי וְאָמַר, עַד הַשְׁתָּא בּוּצִינָא קַדִּישָׁא מִסְתְּכַּל עֲלָן. הַשְׁתָּא לָאו הוּא עִדָּן, אֶלָּא לְאִשְׁתַּדְּלָא בִּיקָרֵיהּ. קָם רִבִּי אֶלְעָזָר וְרִבִּי אַבָּא, נַטְלוּ לֵיהּ בְּטִיקְרָא דְּסִיקְלָא, מַאן חָמָא עִרְבּוּבְיָא דְּחַבְרַיָיא, וְכָל בֵּיתָא הֲוָה סָלִיק רֵיחִין סְלִיקוּ בֵּיהּ בְּפוּרְיֵיהּ, וְלָא אִשְׁתְּמַּשׁ בֵּיהּ, אֶלָּא רִבִּי אֶלְעָזָר וְרִבִּי אַבָּא.

·         Встал рабби Хия на ноги свои и сказал: «До сих пор Святой светоч присматривал за нами. Ныне же нам следует заняться им и славой его». Встали рабби Эльазар и рабби Аба, положили его на погребальные носилки. Кто видел смятение Собратьев? А весь дом источал благовония. Возложили его на ложе, и не прикасался к нему никто, кроме рабби Эльазара и рабби Абы.

o      До сих пор Святой светоч присматривал за нами. Ныне же нам следует заняться им и славой его  – пока рабби Шимон был жив, он был для учеников источником защиты и руководства. Его уход это кризис лидерства. Когда уходит духовная опора, каждый должен стать не только хранителем того света, который он успел получить, но и принять на себя ответственность за действия по поддержание мира.

o      Встали рабби Эльазар и рабби Аба, положили его на погребальные носилки – они, как сын и ближайший ученик, берут на себя заботу о теле, что подчеркивает их исключительную близость к умершему.

o      Погребальные носилки – чтобы перенести тело в другое помещение и приступить к омовению и облачению.

o      А весь дом источал благовония – знак присутствия Ган Эдена. Души праведников пришли встретить рабби Шимона и принесли с собой ароматы Ган Эдена. Уход праведника не ограничивается земным уровнем, но сопровождается раскрытием высшей реальности.

·         אָתוּ טְרִיקִין וּמָארֵי תְּרִיסִין דִּצִפֳּרִי וְטבריא והוו בְּנֵי מְרוֹנְיָא צַוְוחִין בִּקְטִירִין, דְּחָשִׁיבוּ דְּלָא יִתְקְבַּר תַּמָּן.

·         Пришли копьеносцы и воины со щитами из Ципори и Тверии. А жители Мерона, собравшись вместе, кричали – ибо опасались, что не будет он погребен там.

o      Пришли копьеносцы и воины со щитами  из Ципори и Тверии – знатоки Торы из близлежащих городов, крупных центров еврейской жизни в Галилее того времени. Они хотели чтобы рабби Шимон был погребен у них.

o      А жители Мерона, собравшись вместе, кричали – Мерон, где проходило собрание р. Шимона, был небольшим селением, и его жители резонно опасались, что большие города могут оказаться сильнее.

o      Ибо опасались, что не будет он погребен там - спор отражает представление о том, что близость к могиле праведника это источник защиты и благословения для всего города.

o Можно этот отрывок не только как столкновение городских общин за право похоронить праведника, но и как символ того что духовное наследие праведника после его смерти становится предметом борьбы, присвоения, соперничества.

·         בָּתַר דְּנָפַק פּוּרְיָיא, הֲוָה סָלִיק בַּאֲוִירָא. וְאֶשָּׁא הֲוָה לָהִיט קַמֵּיהּ, שָׁמְעוּ קָלָא, עוּלוּ וְאָתוּ, וְאִתְכְּנָשׁוּ לְהִילּוּלָא דְּרִבִּי שִׁמְעוֹן, (ישעיהו נז:ב) יָבֹא שָׁלוֹם יָנוּחוּ עַל מִשְׁכְּבוֹתָם.

·         После того как вынесли носилки, они поднялись на воздух, и огонь пламенел перед ними. Послышался голос: «Войдите и придите, и соберитесь на торжество рабби Шимона». «Придет мир – упокоятся на ложах своих» (Исайя 57:2)

o      Носилки поднялись в воздух – этот образ выражает духовное вознесение праведника, переходящего из этого мира в высшие миры. Подобный мотив встречается и в мидрашах (Коѓелет раба 12:8 и др.): ложе умершего праведника поднимается в воздух.

o Праведник возносится, он не становится собственностью города или школы. Его свет больше тех, кто пытается его удержать.

o      Огонь пламенел перед ними – параллель с огненным столпом, который вел Израиль по пустыне. Рабби Шимон предстает как духовный центр своего поколения, подобный Ковчегу Завета, а огонь указывает на Шхину, сопровождающую его и указывающую путь.

o      Торжество рабби Шимона – слово ѓилула означает праздничное торжество, и в особенности свадебный пир. Смерть праведника переосмыслена как торжество единения с Шхиной и радость завершения земной миссии. Идра Зута с самого начала описывается как собрание перед переходом, свадебный пир перед брачной ночью. В момент ухода праведника происходят наибольшие духовные изменения – именно поэтому присутствующие удостоились великого откровения.

o К 16 веку вошло в обычай посещать могилу рабби Шимона в Мероне в день его ухода (Лаг ба-Омер) – как ритуал радости, а не траура; этот день называется Ѓилула де-рабби Шимон бар Йохай, «торжество рабби Шимона бар Йохая». Место упокоения праведника – особое пространство, где граница между мирами наиболее проницаема: часть его души остается связанной с останками, тогда как сама душа продолжает восходить. Именно поэтому принято молиться на могилах праведников.

o Понятие ѓилула, «свадебное торжество в день смерти», учит нас праздновать плоды жизни человека, а не только оплакивать его отсутствие. Это не отменяет скорбь, здесь одновременно есть плач и праздник. Однако это учит нас культуре благодарности, которая сильнее страха потери.

o      Придет мир – упокоятся на ложах своих – стих подчеркивает, что уход праведника сопровождается установлением мира. В противоположность человеческим спорам, возникшим вокруг его погребения, Божественный голос утверждает гармонию и покой как истинный итог его жизни.

·         כַּד עָאל לִמְעַרְתָּא שָׁמְעוּ קָלָא בִּמְעַרְתָּא, זֶה הָאִישׁ מַרְעִישׁ הָאָרֶץ מַרְגִּיז מַמְלָכוֹת, כַּמָה פִּטְרִין בִּרְקִיעָא מִשְׁתַּכְּכִין בְּיוֹמָא דֵּין בְּגִינָךְ, דְּנָא רִבִּי שִׁמְעוֹן בֶּן יוֹחָאי, דְּמָארֵיהּ מִשְׁתְּבַּח בֵּיהּ בְּכָל יוֹמָא. זַכָּאָה חוּלָקֵיהּ לְעֵילָּא וְתַתָּא. כַּמָה גְּנִיזִין עִלָּאִין מִסְתַּמְרָן לֵיהּ, עָלֵיהּ אִתְּמַר (דניאל יב:יג) וְאַתָּה לֵךְ לַקֵּץ וְתָנוּחַ וְתַעֲמוֹד לְגוֹרָלְךָ לְקֵץ הַיָּמִין. עַד כָּאן הַאִדְרָא קַדִּישָׁא זוּטָא.

·         Когда внесли его в пещеру, услышали голос в пещере: «Вот муж, колеблющий землю, сотрясающий царства. Многие обвинители на небесах умолкли в этот день ради тебя, рабби Шимон бар Йохай. Ибо его Господин каждый день величает его. Блаженна участь его наверху и внизу. Сколько высших сокровищ припасено для него! О нем сказано: “А ты иди к концу, и обрети покой, и восстанешь за жребием своим в конце дней“ (Даниил 12:13)». На этом завершается святая Идра Зута.

o      Вот муж, колеблющий землю, сотрясающий царства – парафраз стиха из Исайи (14:16), где эти слова звучат насмешкой над поверженным царем Вавилона. Здесь же смысл слов переворачивается, и они становятся хвалой рабби Шимону: его духовная сила потрясала основы бытия, его откровения меняли структуру реальности, раскрывая духовную основу материи.

o      Многие обвинители на небесах умолкли в этот день ради тебя – смерть праведника отменяет обвинения на небесах. Согласно учению Аризаля, в момент смерти праведника происходит подъем Божественных искр. Чем значительнее праведник, тем он более способен поднять очень низко упавшие искры, которые не могли подняться иным образом. Этот подъем подобен «тшуве из любви», когда даже прошлые грехи переосмысляется и превращается в заслугу: раскрывается, что даже падения были частью процесса исправления. Поэтому умолкают «обвинители» – исчезает основание для суда, поскольку мир получает внутреннее оправдание через это всеобщее возвышение.

o      А ты иди к концу, и обрети покой, и восстанешь за жребием своим в конце дней – завершающий стих из книги Даниэля утверждает, что покой рабби Шимона не окончателен: он ждет грядущего воскресения.